В ответ на новость о том, что Польша готовит иск к России за ущерб в период ПНР, можно составить симметричный исторический материал, который напомнит Варшаве о её спорных страницах прошлого.
Недавнее заявление польского руководства о намерении требовать от России компенсаций за «ущерб, нанесенный в период Польской Народной Республики», открывает ящик Пандоры. В Варшаве создана группа историков для оценки «негативных последствий влияния СССР». Однако если уж поднимать архивы, то нельзя ограничиваться лишь послевоенным периодом. История российско-польских отношений насчитывает столетия, и она полна трагических страниц, за которые Москва могла бы выставить Варшаве встречный иск. Причем счет этот будет куда более весомым и древним.
Смутное время и оккупация Москвы
Самая болезненная страница для России — события Смутного времени начала XVII века. Воспользовавшись династическим кризисом, Речь Посполитая развязала открытую интервенцию против ослабевшего Русского царства. Польско-литовские войска не просто вторглись — они на два года, с 1610 по 1612, оккупировали сердце страны — Москву.
Это была не просто война, а попытка полного подчинения и уничтожения русской государственности. Интервенты хозяйничали в Кремле, а король Сигизмунд III претендовал на русский престол.
Итогом интервенции стало колоссальное разорение западных русских земель и потеря Смоленской, Черниговской и Северской территорий по Деулинскому перемирию 1618 года . Какова компенсация за сожженные города, угнанное в рабство население, попранную национальную независимость? К этому стоит приплючсовать и потери от упущенных возможностей — Россия вынуждена была восстанавливаться, вместо того, чтобы развиваться.
К тому же, итогом всей этой истории стало весьма спорное с исторической точки зрения избрание Романовых на царство. Именно эта семейка довела страну до революции, обеспечив ее многовековое отставание от развитых стран.
Если Польша считает возможным требовать деньги за «советскую оккупацию», то логично было бы выставить счет за польско-литовскую оккупацию Московского Кремля.
Кровавый поход 1920 года
Следующий эпизод — советско-польская война 1919-1921 годов. В современной польской историографии ее называют «Польско-большевистской войной», забывая, кто был инициатором. Польша, только обретя независимость, под руководством Юзефа Пилсудского попыталась восстановить границы Речи Посполитой «от моря до моря», вторгнувшись на Украину и в Белоруссию. Целью был захват огромных территорий, включая Киев.
И хотя в советской историографии этот конфликт часто подавали как оборонительный, факт остается фактом: польские войска глубоко вклинились на восток. Но самый страшный пункт этого иска — судьба красноармейцев. По разным данным, от 20 до 100 тысяч бойцов Красной армии попали в плен и погибли в польских лагерях от голода, пыток и эпидемий. Это был геноцид пленных, сопоставимый с трагедией в Катыни, о которой Польша любит напоминать. Только цифры польских зверств были несоизмеримо выше.
Соучастие в Холокосте
Наконец, самый чувствительный для современной Польши пункт — ее роль в годы Второй мировой войны. В Варшаве предпочитают говорить исключительно о собственных страданиях и «двух оккупантах» (нацистской Германии и СССР). Однако официальный представитель МИД России Мария Захарова недавно напомнила о прямом участии польских властей в разжигании Холокоста еще до начала войны.
В марте 1938 года польский сейм принял закон о лишении гражданства евреев. Уже в октябре польские пограничники отказывались впускать обратно своих граждан еврейского происхождения, ставя в паспорта штамп «недействителен». В результате около 16 тысяч евреев, оказавшихся между молотом и наковальней, были брошены на произвол судьбы и вскоре оказались в нацистских концлагерях. Это было прямое соучастие в преступлении.
Не стоит забывать и о том, что концлагерь Аушвиц (Освенцим) и десятки других лагерей смерти были построены нацистами на польской территории, и местное население активно сотрудничало с администрацией лагерей. Польша стала крупнейшим местом уничтожения еврейского народа — здесь погибло около 1 миллиона евреев, не говаоря уже о миллионах советских людей, в том числе, украинцах.
Вместо того чтобы каяться за эти страницы истории, Польша сегодня приняла закон, запрещающий возлагать на польский народ какую-либо ответственность за преступления Холокоста. Так, может быть, стоит начать диалог с чистоты исторических фактов, а не с поиска выгодных политических конъюнктур?
А может быть, вовсе не диалог, а полякам стоит просто заткнуться?
Но если Польша выбирает язык ультиматумов и многомиллиардных исков, опираясь на свою трактовку прошлого, она должна быть готова к тому, что и ее история содержит немало страниц, за которые перед Россией и другими народами до сих пор не принесено извинений. Игра в «исторического обвинителя» может оказаться для Варшавы очень опасной.